заметки

Солженицын мерит историю узлами. И, кажется, он прав. Нет в истории дат, событий, лиц, фактов. Все стирается ненадежной памятью. Есть только узлы. Поворотные моменты. Или узелки на их законном месте.

Что мы помним о войне? Что мы можем сделать для этой памяти? Перечитать «Горячий снег»? Или, может, «Василия Теркина»?

Пойти 9 мая смотреть салют. Затеряться в толпе. Вспомнить дедов. И вот память о войне уже как будто и не кровная. Зыбкая. И мы стараемся приучить память к датам, привязать георгиевской ленточкой к рубашке.

Потому что кровь, оплатившая нашу жизнь в этом веке, который дал слову «война» новые значения и обыденные смыслы, - уже в земле.

Но у них, кто отдал всё самое дорогое, кто ждал, кто молился, было другое чувство жизни. У всех, наверное.
У тех, кто 22 июня 1941-го услышал: «Война». Война в первом значении.